Искусство и счетоны

Джеффри Чосер (ок. 1343 — 1400) — «отец английской поэзии», первым начавший писать свои сочинения не на латыни, а на родном языке.  В «Кеннтерберрийских рассказах», а именно — в «Рассказе шкипера» он повествует о купце, взявшемся за расчеты после трехсуточного запоя .
Первая строка — исходный текст, вторая — на современном английском, третья — на русском (я позволил себе вольный перевод, так как имеющиеся переводы упускают важную для нас деталь — упоминания именно счетного стола, а не просто «конторки»):

5     The thridde day, this marchant up ariseth,
The third day, this merchant up arises,

Купец на третьи сутки рано поднялся

76     And on his nedes sadly hym avyseth,
And seriously considers his business,

И за предмет без шуток принялся,

77     And up into his countour-hous gooth he
And he goes up into his counting-house

В контору он свою решил пойти,

78     To rekene with hymself, wel may be,
 To reckon with himself, as it well may be,

Наедине расчеты провести

79     Of thilke yeer how that it with hym stood,
Of that same year how it stood with him,

Того, каков же был минувший год,

80     And how that he despended hadde his good,
And how he had spent his funds,

Значителен ли был за год расход,

81     And if that he encressed were or noon.
And if he had profited or not.

С убытком или с плюсом результат?

82     His bookes and his bagges many oon
His account books and his moneybags many a one

Мешочки с деньгами и разные счета

83     He leith biforn hym on his countyng-bord.
He lays before him on his counting-board.

Кладет на счетный стол он пред собой,

84     Ful riche was his tresor and his hord,
His treasure and his hoard was very rich,

И, разобраться чтобы с эдакой горой,

85     For which ful faste his countour-dore he shette;
For which he very tightly shut his counting house-door;

Конторы дверь он плотно закрывает —

86     And eek he nolde that no man sholde hym lette
And also he wanted that no one should hinder him

Теперь-то уж никто не помешает.

87     Of his acountes, for the meene tyme;
From (making) his accounts, for the time being;

В счетах стрелой за часом час летит,

88     And thus he sit til it was passed pryme.
And thus he sits until it was past nine o’clock.

Давно за девять, а он все корпит.

Мартин Лютер (1483 — 1546) проповедовал, надо сказать — в точном соответствии с духом Новой Парадигмы Стяжательства, которую человечество осваивало полным ходом в те времена: «Для мастера расчетов все жетоны одинаковы, а их значимость зависит от того, куда он их положит. Так и люди равны перед Богом, но не равны из-за положения, в которое их поставил Бог».
Он же пытался возложить на лукавого людские грешки: «Дьявол в ярости бросает сотни туда, где должны быть тысячи, создавая тем самым такой беспорядок, что люди не знают, что и думать».

 

Великий и могучий Вильям Шекспир (1564— 1616) (тоже, кстати, образ собирательный, типа Кукрыниксов, но здесь — не об этом) не раз обращал внимание на предмет нашего  интереса.
В «Зимней сказке», например,  рубаха-парень пастух заявляет, что без счетонов ему не обойтись:
Clown

Let me see: every 'leven wether tods; every tod
yields pound and odd shilling; fifteen hundred
shorn. What comes the wool to?

AUTOLYCUS
[Aside]

If the springe hold, the cock's mine.

Clown
I cannot do't without counters.
Крестьянин

Раскинем мозгами. Каждые одиннадцать овец дают 28 фунтов шерсти; каждые
28 фунтов шерсти приносят фунт золота. Острижено полторы тысячи. На сколько
же всего шерсти?

АВТОЛИК
[В сторону]

Лишь бы силок выдержал, тогда тетеря - моя.

Крестьянин

Нет, без жетонов не сочтешь.
А в пьесе «Троил и Крессида» автор задает вопрос: «Можно ли вычислить с помощью жетонов прошедшую часть вечности?».

В «Отелло» Яго презрительно называет Кассио «метателем жетонов».

В пьесе «Юлий Цезарь» Шекспир употребляет слово «жетон» как символ малоценности, подчеркивая сверхжадность Брута:
«Когда же Брута одолеет жадность
И он жетоны спрячет от друзей,
Тогда готовьтесь, боги…»

Вышедшая впервые в 1673 году пьеса Мольера «Мнимый больной» начинается со следующей сцены:

«Арган (сидя за столом, проверяет посредством жетонов счета своего аптекаря):

-Три и два — пять, и пять — десять, и десять — двадцать; три и два — пять. Сверх того, двадцать четвертого — легонький клистирчик, подготовительный и мягчительный, чтобы размягчить, увлажнить и освежить утробу вашей милости…»

 

В 1701 году Лейбниц пишет так, что очевидно, что счет с помощью жетонов все еще в ходу: » Однако очень верно то, что злоупотребление словами становится источником большого количества ошибок, так как с ними появляется нечто вроде ошибок в расчетах, как если бы при вычислении  жетон попал не на свое место, или плохо были бы написаны сами цифры, так что двойку нельзя было отличить от семерки, или же если бы их по недосмотру пропустили или перепутали.»

 

В середине XVIII века Фридрих Великий  (1712—1786) изрек:

«Придворные — те же жетоны;

Им место дает номиналы:

Фавор  — и цена миллионы,

Но ни гроша — коль опала!»

 

Гёте (1749 — 1832) в письме к Беттине фон Арним писал: «Ни одна игрушка не нравилась мне так, как отцовская счетная доска, на которой я с помощью жетонов изображал созвездия».

В «Фаусте» (которого я уже цитировал на этом сайте) бог богатства Плутон делит между людьми свои сокровища. Толпа с жадностью бросается к нему, но обнаруживает, что это все — чистейший обман, а Герольд резюмирует:

» Неужели вы думали, что вам дадут деньги и товары?

В этой игре даже ничего не стоящие жетоны

Слишком хороши для вас.»

 

Надеюсь, что последняя фраза не относится и к нам с Вами, уважаемый читатель.